Очередным участником акции «Перекрестка России», посвященной 79-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне, стал житель Ртищева, наш постоянный подписчик Владимир Филиппович Жуликов. Он по возрасту не воевал на передовой, не сражался в партизанском отряде, но все тяготы военного времени испытал на себе сполна. Когда началась война, ему было 15 лет. И он стал одним из многих мальчишек и девчонок, которые, претерпевая холод и голод, трудились в тылу, выполняли и перевыполняли взрослую норму. Вот что рассказывает Владимир Филиппович о том грозном, тяжёлом времени. «Родился я 13 июля 1929 года тогда ещё в Макаровском,а теперь в Турковском районе на хуторе рядом с селом Перевесино-Михайловка. В 1935 году семья наша переехала в посёлок Талы Дмитриевского сельского Совета того же района, потому что отец, ранее работавший в колхозе, получил работу в Дмитриевской МТС. В 1936 году пошёл учиться в ШКМ (школу комсомольской молодёжи) в Дмитриевке. Жизнь семьи текла спокойно и размеренно. А потом началась война. И нашей семье пришлось пережить все горести, лишения и страдания, что выпали на долю моих сверстников - детей, лишённых детства. В октябре 1941 года ушёл на фронт отец. Весной 1942 года его боевые товарищи сообщили, что он погиб 16 апреля. Долгое время о гибели отца не было официальных известий. По этой причине мать не могла оформить пенсию по случаю потери кормильца. Семья жила впроголодь. Чтобы помочь матери, работал вместе с ней в колхозе. Приходилось скирдовать сено, отгружать от комбайнов зерно, взвешивать его на кантерных весах с гирями весом по 50 килограммов, засыпать в зернохранилище. Работа была тяжёлая. Зато, когда доводилось развозить воду к тракторам для заправки радиаторов, нас кормили супом или лапшой, которую готовили для трактористов. Как бы тяжело не приходилось, в 1943 году 7 классов я всё-таки окончил. И сразу устроился учеником токаря в МТС.Таких учеников, как я, было трое в токарном цехе, один – в медном, двое – в слесарном. Мужчин в МТС не осталось. Учили нас молоденькие девчонки, откомандированные с саратовских заводов. Когда они уехали, остался в нашем токарном цехе только старенький дядя Паша Зайцев. Он выполнял сложную работу, с которой нам, подросткам, было не справиться. До станков мы не дотягивались. Плотник сколотил для нас ящик с приступкой. А ещё сделал нам такие колодки: деревянная подошва, с прибитыми к ней рейками и верёвочными петлями. Надевали их на валенки, как коньки - снегурки. Работали в любую погоду практически на улице. Дело в том, что мастерские начали строить до войны, но успели поставить только стены, а закончили строительство уже после войны. Только обкатка двигателей проходила в помещении. Чтобы хоть как-то согреться, топили самодельную печку. Топливом служил нигрол - отходы от перегонки нефти. Тепла от него было немного, зато копоти хоть отбавляй. Сажа по мастерской летала хлопьями. По черным следам на снегу во дворе МТС определяли, что шёл кто-то из токарного цеха. План по ремонту техники надо было выполнять любой ценой. На возраст тоже никаких скидок не было. И мы справлялись. Чтобы успеть работали и до 2-х часов ночи. Потом бежал домой в Талы 3 километра. Только успевал взять поесть, и снова назад. Много сил отнимала работа, да и растущий организм требовал своё. Всё время хотелось есть. Три картошки, кусок хлеба, бутылка молока –этого было так мало! Однажды съели даже пойманную галку. Несмотря ни на что, мы выдержали, выстояли и остались людьми. Половина Победы по праву принадлежит этим полуголодным подросткам, отстоявшим бессменно у станков всю войну. И их трудовой подвиг достоин памяти и славы».